Коммунист-революционер Украины
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
 
Четверг, 24.08.2017, 07:41
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Политика [48]
Партия [4]
Вопросы Марксизма [8]
Классовая война [37]
Переход от капитализма к социализму [13]
Капитализм [35]
Международное коммунистическое движение [11]
Национализм [41]
Предательство коммунистической идеи [10]
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРАВДА [26]
Антинародная власть [163]
Сатира и юмор [2]
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1353
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Баннеры

Днепропетровская организация Союз коммунаров

Днепропетровская областная организация Союз коммунистов Приднепровья

Главная » Статьи » Переход от капитализма к социализму

О сталинском экономическом чуде во имя построения Общества Будущего (часть 2).

Логическим завершением западной цивилизации является олигархический капитализм, в котором общество оказывается безвольной игрушкой в руках шаек всесильных кланов-корпораций. Сталин также понял это одним из первых. Он говорил, что выражение «сращивание» не подходит. Это выражение поверхностно, в процессе этого сближения происходит не просто сращивание, а подчинение государственного аппарата монополистам.

Это описание и предсказание тех самых «новых кочевников», которые держат мир за горло, сделанное более полувека назад. При этом неизбежна мощная организованная преступность, причем нельзя разделить, где кончается «лоббирование» интересов сверхкорпораций и начинается криминал международных масштабов.

Капитализм неразделим со своей теневой стороной — безработицей и крупным социальным слоем «отверженных», которые играют исключительно важную роль в западной модели цивилизации. Вовсе не значит, что эти люди безнадежные лентяи — сама модель подразумевает «структурную бедность», которая может колебаться от 10 % в самых успешных странах до 90 %, как в Парагвае.

Структурная бедность и безработица означают, что даже если бы все члены общества были одинаково и идеально трудолюбивы, то все равно «всем бы не хватило места в шлюпке».

Это чудовищная растрата человеческих ресурсов, не говоря уже о неисчислимом количестве загубленных судеб. Родившийся в слоях «отверженных» ребенок не имеет практически никаких шансов реализовать свой талант, сколь бы велик он ни был. Великий Архитектор очень четко это осознавал:

«Когда говорят о материальном положении рабочего класса, обычно имеют в виду занятых в производстве рабочих и не принимают в расчет материальное положение так называемой резервной армии безработных…». Это привет «статистикам», которые регулярно «выключают» указанные слои из рассмотрения западного общества.

В Обществе Будущего же структурной бедности нет.

Впервые в человеческой истории оно использовало ресурсы талантов всего общества. Сын крестьянина из самой глухой деревни или сирота запросто могли стать не просто образованным человеком, а крупным ученым, государственным деятелем самого высокого уровня. Примеров просто неисчислимое множество. Так какое общественное устройство более разумное и человечное?

Общество будущего в отличие от западной модели планирует, координирует и оптимизирует заранее все ресурсы — человеческие, природные, производственные.

«Можно ли рассматривать средства производства при нашем социалистическом строе, как товар?

Товар есть такой продукт производства, который продается любому покупателю, причем при продаже товара товаровладелец теряет право собственности на него, а покупатель становится собственником товара, который может перепродать, заложить, сгноить его. Подходят ли средства производства под такое определение? Ясно, что не подходят» («Экономические проблемы социализма»).

С логикой Великого Интегратора невозможно поспорить.

Что же дальше? «Не может быть сомнения, что при наших нынешних социалистических условиях производства закон стоимости не может быть «регулятором пропорций» в деле распределения труда между различными отраслями производства». Ему виднее, он планировщик системы, а что тогда будет регулятором пропорций в быстро меняющемся современном мире, ведь закон стоимости сработает медленно? План — это первое, прогноз на основе текущего соотношения сил, то есть гибкий план и баланс, а ни в коем случае не «свободный рынок» в его макроэкономическом понятии. Тот, кто пытается применить «свободный рынок» как макроэкономический регулятор планируемой экономики — дурак или разрушитель, потому что Общество Будущего построено на других принципах.

Представьте себе завод, который был очень эффективным, его продукция была нужна, но он разорился по субъективным причинам, например, ушел старый владелец, а наследники оказались неспособными к делу. Что там с горящими глазами обещали либералы-рыночники? Что со временем все придет в равновесие и если рынок испытывает потребность в каком-то продукте, то он появится, а предприятие неизбежно окажется в руках «эффективного собственника». Естественно, все это никак не обосновывалось. Неудивительно, что опыт «Россиянии» и других стран весьма убедительно показывает, что предприятие скорее всего будет уничтожено, а на его месте возникнет что-то совсем другое, например, уникальное оборудование будет распродано за бесценок, а помещения будут сданы под склады, офисы и магазины.

Так как быть с продукцией, возникнет ли новое производство? Возможно, но очень нескоро, потому что многие технологические секреты будут утрачены и их придется воссоздавать заново, так же, как и всю систему сбыта и многое другое, что принесет ущерб всему обществу, не считая того, что в течение долгого времени не будет производиться нужный товар.

Так какая система эффективнее при оптимизации общественных усилий, человеческих и материальных ресурсов и скорости продвижения вперед?..

Темпы роста сталинской системы будущего показали, что она опережает все экономические модели человеческой истории. То есть это «директивная экономика» где все планируется из центра — ключ к решению всех проблем? Нет, все не так просто. Во-первых, из центра планируются только весьма общие направления, предприятия на местах во времена Сталина обладали очень большой свободой, которую они потеряли при Хрущеве. Об этом сейчас почти «забыли», не так ли?

Также имелся мощный кооперативный сектор, который обслуживал не только население, но и промышленность, то есть экономическая свобода предприятий была весьма велика, раз они могли оплатить услуги кооператоров. В то же время и ответственность руководителей предприятий тоже была очень велика. Руководители кооперативов, в свою очередь, также несли большую ответственность наряду с руководителями государственных предприятий. Если кооператор подвел всю производственную цепочку — пусть отвечает по всей строгости, а не только своим капиталом или должностью, ущерба он принес неизмеримо больше. Это справедливо — большое право принимать решения, большая ответственность — большая награда. Экономика Сталинской системы — это экономика взаимных обязательств и четкого их исполнения, экономика взаимного доверия, а вовсе не рынка. Деньги тоже есть, но они играют второстепенную роль для удобства учета.

«Чтобы поднять колхозную собственность до уровня общенародной собственности, нужно выключить излишки колхозного производства из системы товарного обращения и включить их в систему продуктообмена между государственной промышленностью и колхозами. В этом суть… Такая система, сокращая сферу действия товарного обращения, облегчит переход от социализма к коммунизму.

Кроме того, она даст возможность включить основную собственность колхозов, продукцию колхозного производства в общую систему общенародного планирования» (там же).

В чем преимущество этой системы перед традиционной системой товарного обращения? В том, что товар сразу поставляется потребителю, минуя этап конкурентной продажи на рынке. Это выгодно обществу, потому что затраты на продажу товара при «рыночной экономике» обычно превышают затраты на его производство.

Почему это будет выгодно колхозникам? Хотя бы потому что не надо будет вставать в 5 утра и ехать на колхозный рынок или идти торговать яблоками на станцию. Потому что, как говорит Сталин в других своих работах, на своем опыте крестьянка поймет, что целесообразнее не выпекать хлеб самой, а покупать в магазине. Автоматическая система экономического регулирования сама перенаправит продукт колхозника потребителю, которому он нужен, и направит по самому экономичному пути. Так планировал свою систему Сталин.

За счет оптимизации общественных усилий и транспорта общество получает громадную выгоду. Подобную схему в масштабах Северной Америки пытается ввести канадская компания NMG, ее оборот составляет несколько десятков миллиардов долларов, и она занимается оптимизацией доставок даже небольших количеств продукции корпоративным потребителям; дела компании неплохи, но она столкнулась с пределом роста, который присущ неконтролируемому и непредсказуемому «свободному рынку». Большего в существующей экономической системе добиться нельзя, несмотря на применение самых современных систем поддержки принятия решений.

Еще один очень важный пример, показывающий преимущества интегральной экономики. Представьте, что мы создаем металлургический завод, производящий, например уникальные стали или сплавы. Они могут быть с успехом применены в авиационных двигателях боевых самолетов, в турбинах теплоэлектростанций, что сильно повысит КПД, при создании быстрорежущих станков и так далее. Что будет происходить в условиях «свободного рынка»? Понятное дело, что наши сплавы поступят на рынок. Будет заказ — будет производство. Мелкие партии производить не имеет особого смысла — нерентабельно или низкоприбыльно. Кроме того, выжить от одного мелкого случайного заказа до другого крайне сложно — пока удастся убедить потребителя купить твой товар, пока он решится заказать опытную партию, он, может быть, и рад больше, но у него свободных денег нет и сбыт его продукции тоже непредсказуем.

Пока наше металлургическое производство наберет скорость, пройдут долгие годы. Любой эксперт скажет, что это может быть десять и более лет. Что произойдет при интегральной экономике? Правильно, потребители уже запланированы до того, как будет построен завод и средства на оплату продукции у него будут, а если не будут, так их напечатают, несмотря на инфляцию. Везде, где только можно специалисты рассмотрели возможность применить новые сплавы. Везде, где только возможно, они будут внедрены. Как только товар будет произведен — он уйдет полностью и до такой степени, что отдел сбыта превратится в отдел отгрузки.

Совершенно то же самое будет при производстве, например, уникальных композитных пластмасс, которые могут быть использованы в электронике, судостроении, композитном бронировании техники и даже спортивном снаряжении. Все сработает с исключительной эффективностью.

Во время Сталина также был запланирован и сбыт, чем обеспечивалась высокая эффективность их смежников — химических, военных, отраслевых и прочих лабораторий, которые не метались по стране в поисках заказчика. Тогда самые активные люди там работали не в «маркетинге», пытаясь всеми силами «впарить» товар, а в его разработке и конкретном производстве. Тогда принцип Сталина дал колоссальный интегральный эффект, создав экономику за 10 лет почти непрекращающихся военных конфликтов, борьбы со шпионами и диверсантами и постоянной угрозы внешнего вторжения. Это случилось там, где эксперты всего мира отпускали в лучшем случае 50 лет при самых благоприятных условиях. Когда же была разрушена интегральность, то система рухнула буквально за несколько лет.

Поэтому неудивительно, что высокоэффективные в условиях СССР производства «легли на бок» моментально после «перехода на рыночные рельсы». Так и в нашем примере, который автор наблюдал лично — когда был разрушен авиапром, прекращено производство современных танков и БМП, когда «приватизировали» и превратили в склады судовые заводы, тогда резко упал спрос на уникальные пластмассы и сплавы.

Мелкие коммерсанты оказались не способны поддержать необходимый объем и, главное, постоянство заказов. И стали, и сплавы, и пластмассы были нужны очень многим, но эффективность работающей вразнобой системы не шла ни в какое сравнение с той, которую обеспечивала даже кастрированная Хрущевым плановая экономика.

Сейчас делают все, чтобы представлять систему, созданную Сталиным, как некую «административно-командную», где все ходили по струнке и слепо выполняли идиотские приказы, сыпавшиеся из единого центра, а любая инициатива жестко пресекалась. Правды в этом столько же, сколько в побасенках о «десятках миллионов безвинно репрессированных» и всем прочем.

Административно-командная система в истории СССР действительно была, но она возникла после смерти Сталина, когда систему будущего стали целенаправленно уничтожать. Тогда хирург высшей квалификации стал получать меньше грузчика и мясника, а образованный и квалифицированный инженер, на котором лежала ответственность за сложнейший технологический процесс, — меньше рабочего, а то и меньше пацана — ремонтника телевизоров, только что отслужившего армию.

Тогда появились омерзительные «шабашки», в которых доценты и «эмэнэсы», работая на рабочих специальностях, за два месяца зарабатывали деньги, которые на основной работе они не получали и за год. Зарабатывали не потому, что они «предприниматели», а за счет приписок в нарядах. Можно ли представить подобные вещи во времена Сталина? А после его смерти действительно секретарь райкома указывал председателю колхоза, что и где сеять, а потерявшие свое хозяйство крестьяне, стали зависимы от государства абсолютно. Стала распространяться удушливая идеология серости.

Общество Будущего просуществовало совсем недолго — 40-й год и период с 50-го по 53-й. Весь остальной период жизни Сталина ушел на строительство с нуля, оборонительные войны и восстановление разрушенного до основания. 40-й год был лучшим годов в истории СССР, к сожалению почти стерся из памяти того поколения последующими страшными четырьмя годами. Поэтому обычно люди, жившие в те годы вспоминают 50–53 годы как самые лучшие и счастливые годы своей жизни, когда каждый следующий год был только лучше предыдущего и сердце щемило от будущих побед.

Именно во времена Хрущева у крестьян отобрали скотину и огороды, у кооперативов — собственность, у директоров— самостоятельность. Резко уменьшилась (относительно предыдущих лет) зарплата и социальный статус ученых. Начался полный демонтаж сталинской корпорации и формирование «коммунистической» олигархии, которая стала практически неподсудной и не подследственной.

Кто, какие социальные группы были двигателем Общества Будущего? Тогда, в героических 30-х Сталин сделал ставку на людей талантливых и сильных. Это были настоящие предприниматели, «новаторы» люди новой формации — предприниматели на своем месте, активные молодые инженеры, ученые и рабочие, по большей части выходцы из социальных низов прежнего общества. Именно они были опорой Сталина и «точками роста» советского общества. После Сталина подавлению подверглись именно они и СССР-1 довольно быстро приказал долго жить, кстати, они же понесли наибольшие потери в Отечественной.

Именно они зарабатывали больше всех и обладали самым высоким социальным статусом. Попытка приравнять и даже приблизить зарплаты квалифицированного и неквалифицированного рабочего, не говоря уже об инженере, и нарушение принципа оплаты по труду приравнивалось к контрреволюционной деятельности со всеми вытекающими…

Это были люди «меча и молота», звавшие «все выше и выше», люди будущего, у которых впервые в человеческой истории появился шанс проявить свою энергию и способности; именно они и есть эти «молодые рабочие», «молодые ученые», «молодые крестьяне».

Интересно, зачем надо вообще перевыполнять план, зачем производить больше чем нужно, если на это не запланировано потребление? Помните, какая неистовая истерия развернулась в перестройку: «Зачем перевыполнять план? Ведь если его надо перевыполнять, то запланировано отставание от реально необходимого уровня!» При хрущевском социализме действительно— незачем, в западных корпорациях, в общем, тоже, а при сталинской системе будущего это как раз очень и очень важно. Почему?

Очень просто — из-за гибкости системы: перевыполнить план — это означает не выполнить больше, а выполнить быстрее для освобождения ресурсов под другие задачи. Ничтожный иуда Кукурузный был не способен этого понять, да и убогая брежневская верхушка тоже. Они смертельно боялись той системы, страны мечтателей, страны героев, им нужна была страна послушников-жевунов. «Перевыполнение» тогда стало полузабытым ритуалом, который насаждали сверху разные проходимцы, чтобы сделать себе карьеру, и который встречал глухое сопротивление и презрение народа.

При Сталине же перевыполнение планов началось снизу, от народа и началось, прямо говоря, неспроста. Дело в том что по личному указанию Сталина широко применялась прогрессивная система оплаты труда. Например, при перевыполнении нормы на 100 %— платили полтора тарифа, при перевыполнении на 150 %— вдвойне, а при перевыполнении на 200 % — втройне (!). Даже у заключенных снижался срок наказания в три раза при перевыполнении нормы на 200 %. И здесь еще очень важно подчеркнуть, что эти «нормы» не трогали. Так платил И.В. Сталин за «рабский труд» человеку труда, а само выражение оставим на совести хрущевцев.

Кстати говоря, стахановцы обычно работали не столько ради денег, это была русская былинная удаль, служение невиданным доселе трудом Обществу Будущего, а огромные деньги, которые они получали были лишь подтверждением того, что их жертва принята и общество оценило их подвиг; после деньги нередко перечислялись героями в школы, детские сады и так далее, впрочем, на тех, кто этого делать не желал, косо не смотрели. Сталинское общество было земным воплощением вековых чаяний русского народа о справедливости.

Больших результатов за счет «бери больше — кидай дальше» не добьешься, большой прирост можно получить или за счет оптимизации трудового процесса, или технических изобретений. По всей стране началось массовое движение изобретателей-новаторов. Изобретателю платили не только за повышение индивидуальной выработки, но и определенный процент за внедрение изобретения в масштабах всего СССР. Изобретение распространялось и именем изобретателя, которое становилось известно всем с ним связанным по работе. Вся страна могла услышать, что это «резец слесаря Иванова», а это «метод анализа крови фельдшера Петрова». Сталин впервые в истории вовлек к творчеству простых людей и не скупился на благодарность их творчества морально и материально. Рабочий мог получать намного больше наркома. Результатом был просто взрыв энтузиазма и изобретательства.

Показательно, что при Сталине произвольно пересматривать тарифные сетки и нормы выработки считалось контрреволюционным преступлением и каралось наравне со шпионажем и диверсионной деятельностью. Немалое количество «жертв необоснованных репрессий» из директорского корпуса того периода сели именно за это. Неудивительно, какой смысл выполнять сегодня 150 %, если завтра тебе 150 % будут считать как обычную норму.

Рабочий человек почувствует, что его не только обобрали, но и плюнули в душу.

Такие «фокусы» при Сталине обходились весьма дорого для особо хитрого руководителя. Тарифы пересматривались по строго определенному плану, который знали все рабочие и они воспринимали это как совершенно справедливую вещь— естественно, общая производительность растет, нормы тоже должны расти. Но по-честному. При Хрущеве это положение было отменено, при Брежневе — стало нормой. Отношение народа к этому представить несложно, как и то, что случилось с массовым энтузиазмом и изобретательством.

Сейчас, глядя на современные города и заводы, построенные в СССР, связанные между собой сетью дорог в самых неблагоприятных для строительства климатических условиях, трудно представить себе, чем был СССР 30-х и кем были эти люди.

При словах «строительство завода» возникают образы железных дорог, бытовок, армий рабочих, директор завода кричит в трубку, требуя цемент и грозя пожаловаться в ЦК…

Все было совсем не так. Дорог не было. Телефона — не было. Грузовых автомобилей — практически не было, а если было, то только для ключевых заводов — Магнитки, Комсомольска и так далее. Но строились в основном ведь не промышленные гиганты, а небольшие заводы — кирпичные, молочные, хлебные, кожаные… Строились многие тысячи лесопилок и отрывались тысячи глиняных, песчаных, меловых карьеров. Индустриализация затрагивала и большие, и малые города. Как раз обычной картиной было, когда будущий директор в Москве или республиканской столице получал револьвер, документы, разрешающие получить определенную сумму в госбанке, письмо к местным партийным органам с указанием «по возможности способствовать» и все. Новоиспеченный директор завода выезжал к месту назначения и начинал свою деятельность как умел. Рабочих он искал сам, связи с местными властями налаживал сам. От него требовалось одно — к сроку запустить завод.

Никакой Сталин из Москвы в отсутствие дорог и при почти полном отсутствии быстрой связи не мог бы все это контролировать, даже если бы ему помогали тысячи помощников. В массе своей эти неброские люди делали, казалось бы, в принципе невозможное. Были ли те, кто украл народные деньги или по бездарности и самонадеянности «профукал» их? Были, конечно. Теперь они числятся среди «жертв необоснованных сталинских политических репрессий». Иммунная система империи — НКВД — работала четко.

Были и те, кто сорвал заказ, по бездарности, роковой ошибке или стечению обстоятельств. Он должен был понести за это ответственность, потому что он на себя ее брал, бывало, что это означало тюремные нары. Так же, как брал на себя ответственность во времена «классического» капитализма на Западе заемщик-капиталист. В случае проигрыша — пуля в висок или долговая тюрьма. В постпере-строечной «Россиянин» директора, сорвавшего исполнение договора, «ставили на счетчик», забирая у семьи абсолютно все, а зачастую и убивали без особых разговоров. Такие порядки почему-то не вызывали неистового возмущения и воплей о бесценности человеческой жизни у либеральных поклонников рынка.

В то же время эти же люди устраивали неистовый визг по поводу «зверской жестокости сталинского режима» именно по поводу ответственности руководителей.

Но в системе Сталина не зря именами первых директоров называли заводы и улицы. Это были те, кто победил. Надо сказать, что таких было большинство. В системе будущего на верху общества не было места жуликам, неумехам и лентяям. Не умеешь — не берись, а взялся за гуж — не говори, что не дюж. И это справедливо.

Мог ли в системе Сталина сработать блат, когда к делу приставляли «своего человека»? Мог. Но он знал, что если его нерадивый протеже провалит дело, то его следующим собеседником станет следователь НКВД после разрешения соответствующего партийного органа о привлечении его к ответственности.

Поэтому спокойнее было дать зеленый свет чужому, так хоть меньше шансов, что обвинят в сговоре. За проигрыш подчиненного в сталинском СССР ответственность нес его начальник, совсем как в древнем и средневековом Китае— наиболее эффективном обществе тех лет. В общем, «кадры решают все». Они и решили. СССР победил там, где на первый взгляд был обречен проиграть.

Кстати, по деревням тогда ездили тысячи вербовщиков — большой проблемой было вытянуть крестьян в город. Неудивительно, переехать из личного дома в рабочее общежитие, а то и вовсе в барак, для крестьянина очень непросто. Многие миллионы людей переезжали в города, жилья не могло хватить в принципе, когда его еще построят… Так что истерика времен «перестройки» о том, что все крестьяне мечтали убежать в города, а это им делать не давали, сделав их «беспаспортными крепостными» — вранье из того же разряда, что и «десятки миллионов репрессированных». Вербовщики требовались для того, чтобы переманить крестьян в города.

Итак, что мы имеем? Структура общественной власти СССР сталинского периода давала огромное преимущество перед всеми прочими социальными системами за счет отбора талантов из всего народа и их качественно более высокого использования.

Павел Краснов

Источник: finobzor.ru


 

Категория: Переход от капитализма к социализму | Добавил: stepann (13.09.2016)
Просмотров: 12 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Copyright MyCorp © 2017